Формат «2+1» давно перестал быть темой закрытых форумов: про него шутят и в интернете, и на телевидении. Но одно дело смеяться над темой в компании друзей, другое — впустить в собственный дом чужого человека. О том, где проходит эта граница и почему кусок металла и пластика иногда решает задачу лучше, чем реальный третий участник, рассказывает эксперт.
Сергей Иванов, основатель компании-производителя и продавца секс-игрушек LoveMachines
За почти два десятилетия в этом бизнесе я видел десятки пар и сотни историй людей, которые хотели попробовать формат «на троих». Практически все они упирались в одну и ту же стену: никто не готов пускать в свои отношения живого постороннего человека. Хочется многим. Отваживаются единицы.
Сексологи в своих исследованиях выяснили, что около 74 процентов гетеросексуальных мужчин имеют сексуальные фантазии с двумя женщинами одновременно, а каждая третья женщина мечтает о сексе с двумя мужчинами. Цифры говорят одно: фантазия — почти норма. Реализация — редкость, обросшая страхом.
Ревность как главный тормоз
Запрос «хотим попробовать 2+1, но боимся» — один из самых частых, с которым пары обращаются ко мне или к моим сотрудникам. И боятся они, как правило, не самого секса: секс — это именно то, чего хотят оба партнера. Боятся того, что будет происходить после: ревности, внезапной привязанности, риска, что один яркий вечер разрушит несколько лет крепкого брака.Расскажу два случая из практики — без имен, разумеется. Пара вместе почти десять лет, отношения спокойные, без драматизма. Идею предложила жена: ей давно хотелось реализовать фантазию про двух мужчин и одну женщину, но организовывать это в реальности она боялась. Формулировка была четкой: «я хочу это почувствовать, но не хочу, чтобы это вылилось во что-то плохое». Дошло до серьезного разговора с мужем, перебора вариантов — и пара застряла в этих обсуждениях на несколько месяцев.
В итоге жена честно призналась: она боится не физической стороны, а того, что почувствует во время и после. Не понравится ли ей новый мужчина больше супруга? Не начнет ли сравнивать? Не появится ли привязанность, которая потянет ее в другой союз? Именно это заставило ее саму остановить поиски третьего партнера, еще не начав их. Они прочитали про секс-машины в интернете и обратились ко мне. Проблему решили за один вечер: фантазия была прожита ровно в той форме, в которой женщина себе ее представляла, — без чужого живого человека, без неловкости, без того самого «как смотреть друг другу в глаза после». Тревоги не было ни у нее, ни у мужа.
Вторая история — пара помоложе, инициатором здесь был мужчина. Привожу этот случай специально как контрпример мифу о том, что мужчины относятся к таким фантазиям легче женщин. Он сам предложил идею супруге, но при первом же разговоре о том, кого конкретно позвать, у него началась почти физическая паника: а что, если ей понравится с другим мужчиной больше? Мужская ревность в сценарии «на троих» часто гораздо острее женской — просто про нее редко говорят вслух.
Здесь есть и научное объяснение: норвежские исследователи из университета NTNU опросили почти 4500 человек и выяснили, что именно гетеросексуальные мужчины сильнее всего реагируют на сексуальную неверность партнерши, тогда как женщины, независимо от ориентации, считают более болезненной эмоциональную связь на стороне. Причем стоит мужчине признать хотя бы частичное влечение к своему полу, острота ревности заметно снижается — то есть дело не в биологическом поле как таком, а в том, насколько жестко человек держится за собственную «мужскую» самооценку.
Покупка секс-машины сняла проблему точно так же, как в первом случае. У устройства нет обаяния и собственной инициативы. Оно не напишет вашей супруге в мессенджер с намеком на кофе. Секс-машина делает свою работу — дает физическое и эмоциональное удовлетворение — и физически не может понравиться больше живого человека, с которым женщина живет много лет.
Психотерапевт Кристиан Реслер, изучающий природу ревности, формулирует это жестко: «Идея о том, что ревность можно просто перешагнуть, — культурная фантазия».
Ревность фиксируют уже у младенцев, она встроена в эмоциональную систему как защита привязанности. Открытые отношения и попытки «отучить себя от ревности» он относит к психологически изматывающим практикам, где истощение партнеров — типичный итог. Секс-машина решает задачу иначе: она не требует бороться с самой природой ревности, она просто убирает предмет, к которому ревность могла бы прицепиться.Для пары, которая по-настоящему любит друг друга и не хочет рисковать отношениями, секс-машина в сценарии «2+1» — не компромисс, а, по сути, единственный правильный вариант. Она дает механику и ощущение, что в этот момент их действительно трое, но полностью убирает единственное, что здесь по-настоящему опасно: живого человека со своей волей и своим потенциальным влиянием на устоявшийся союз.
Кто предлагает первым?
По общей статистике покупок секс-игрушек, порядка 70–80% решений о покупке инициирует мужчина. Но сценарий «на троих» — редкое исключение из этого правила: по моим наблюдениям, инициатива здесь чаще исходит от женщины. Это довольно неожиданный поворот, если сравнить с общей картиной сексуальных фантазий: у гетеросексуальных пар вообще инициатором классического секса втроем вдвое чаще становится именно мужчина, а третьим партнером в 70% случаев оказывается женщина. То есть в живом сценарии инициатива обычно мужская, а в сценарии с устройством все разворачивается наоборот.Разница объясняется самой механикой фантазии. Женщине в этом сценарии не нужен второй мужчина как личность, как конкурент для ее супруга, как эмоциональный участник с оценивающим взглядом. Ей нужен второй источник ощущений — но без амбиций, характера и собственных желаний. Мужчине же психологически сложнее принять концепцию второго участника, даже неодушевленного: любой сценарий «2+1» неким образом задевает вопрос собственной достаточности.
Поэтому типичный сюжет здесь — пара, где партнерша предлагает устройство как решение, которое снимает напряжение для обоих. Ей — исполнение фантазии и яркие эмоции, которые редко может дать один мужчина в одиночку. Ему — красивая картинка, интересный опыт и отсутствие живого соперника рядом с собственной женщиной. Беспокоиться, по сути, не о чем: интересно, что до 40% женщин остаются недовольны после реального секса втроем с живым участником — устройство эту статистику не портит, потому что не приносит с собой ни разочарования в чужом человеке, ни сравнений не в свою пользу.
Кусок железа и пластика не изменяет
Формулирую границу максимально просто. Устройство занимает место третьего участника ровно тогда, когда паре нужна функция — нестандартное удовлетворение, яркие эмоции, желание пошалить. Секс-машина не смотрит, не сравнивает, не помнит, что было, не нуждается в свидании, не остается ночевать, ей не нужно покупать подарки, с ней не нужно переписываться и поддерживать комфортную атмосферу. Ничего этого не нужно. У нее нет ни истории, ни лица, ни имени, к которому можно было бы привязаться.В сценарии «2+1» именно это снимает главную боль всех пар — не физику, а эмоциональные последствия. Убрали в шкаф, и никакого вопроса «а что теперь с этим делать, вдруг он позвонит, вдруг напишет». Ничего этого на следующее утро не будет. Можно спокойно смотреть друг другу в глаза и улыбаться, вспоминая общее приключение.
Это принципиально отличает такое использование секс-машины от игрушки для двоих в обычном смысле — вибратора или стимулятора, который партнеры используют вместе, оставаясь парой из двух человек. В сценарии-суррогате устройство буквально занимает третье место, просто это место не может заявить о себе, обидеться или захотеть большего. Именно в этом главная ценность: секс-машина существует не для того, чтобы приучить пару к идее настоящего третьего человека, а ровно наоборот — чтобы у этой идеи никогда не было повода материализоваться.
Фантазия закрыта — и это правильный финал
Моя позиция после более чем двадцати лет наблюдения за этой темой изнутри: секс-машина в формате «на троих» — инструмент укрепления пары, а не шаг к открытым отношениям или свободному формату. Она дает партнерам прожить острые ощущения вдвоем, друг с другом, но без посторонних. В этом смысле она работает не против моногамии, а как раз на нее. Когда фантазия закрыта таким образом, у пары, как правило, не остается неудовлетворенности вроде «а что было бы, если бы мы позвали того или этого». Снятое напряжение освобождает место, чтобы вернуться друг к другу: к разговору, к близости, к тому, чего в отношениях действительно не хватало раньше — внимания, новизны между двоими.И если после такого опыта у пары остаются вопросы, они уже не про третьего участника, а про них самих: как чаще удивлять друг друга в постели, как прислушиваться к желаниям друг друга, как поддерживать интерес без внешних раздражителей. Это уже совсем другой разговор — не о том, кого позвать, а о том, как беречь то, что между двумя людьми есть.
Что говорят психологи
Владислав Герасимов, психологРазрыв между фантазией и реальностью отражает структуру самой психики. В каждом из нас есть часть, которая стремится к новизне, исследованиям, нарушению привычного порядка, и часть, которая оттормаживает эти порывы, сохраняя стабильность. Фантазия живет в пространстве воображения, где нет ограничений. Реальность всегда связана с условиями, выбором и последствиями. Поэтому приходится как-то балансировать между внутренними и внешними параметрами. Страхи, которые возникают у пары, вполне реальны. Ревность, потеря контроля, уязвимость, страх осуждения, соревновательность с третьим партнером — все это зоны неизвестности, поэтому тревог много.
Если пара обсуждает приглашение третьего в сексуальное взаимодействие, то ключевой вопрос — не «кого позвать», а какая потребность стоит за этим желанием. Иногда это просто дофаминовое голодание после двадцати лет брака, когда все привычное уже изучено. Тогда новизну можно создать огромным количеством способов: ролевые игры, игрушки, смена декораций. А иногда за фантазией скрывается что-то более глубокое, и тогда важно разобраться в первопричине — например, с помощью психолога или сексолога.
Сексуальность в паре по архитектуре коммуникации мало отличается от разговоров об ипотеке или планировании семьи. Нужны те же навыки: открытость, уважение к границам, искренний интерес к партнеру, готовность быть уязвимым. Если вы вступаете в разговор с готовым планом, как все должно пройти, и просто продавливаете его — это уже манипуляция. Если исследуете потребности друг друга и систему ваших отношений — это субъект-субъектное взаимодействие.
За практическими реализациями всегда скрывается ценностно-символическая подоплека. Секс происходит в голове. Иногда, хорошо понимая смыслы, которые лежат за сексуальностью партнера, можно достигать эффекта без воплощения фантазии о третьем партнере.
