Рак молочной железы – по статистике такой диагноз в России ежегодно слышат около 80 тыс. женщин. Мы попросили трех героинь рассказать нам свои истории борьбы с болезнью и поделиться опытом, который доказывает только одно: диагноз – это не приговор.
История Татьяны
На момент постановки диагноза мне было 47 лет, работала руководителем отдела отчетности в крупном банке, серьезно занималась любительским триатлоном, строила большие планы на предстоящий сезон. 
Так случилось, что организация закрывалась и перед сокращением я решила посетить всех врачей по страховке. У меня была небольшая шишечка на груди, которая никак меня не беспокоила. После визита к маммологу, УЗИ и взятия пункции выяснилось, что это злокачественная опухоль.
7 марта 2023 года я получила направление в онкодиспансер по месту жительства. Повторные обследования, консилиум, визит в больницу № 62. До окончательной постановки диагноза и направления на операцию было очень страшно, родители и почти никто из знакомых об этом не знал.
К счастью, опухоль была небольшая, первая стадия, гормонозависимый трижды положительный рак. Врачами было принято решение провести резекцию левой молочной железы. После операции была назначена химиотерапия и лучевая терапия, всего лечение заняло 5 месяцев, плюс поддерживающая таргетная терапия в течении года.
Во время лечения я продолжала заниматься спортом по мере возможности, вытаскивала себя на тренировки, бег, велосипед, бассейн… через три недели после операции уже стояла в гидрокостюме на старте спринтерской дистанции триатлона. Так же во время химии успела пройти две «полужелезных» дистанции, пять спринтов, олимпийку, пару велогонок и слетать во Владивосток.
После окончания лечения нашла новую работу. Сейчас работаю главным бухгалтером в небанковской кредитной организации, занимаюсь любимым делом - свожу дебет с кредитом , вернулась к полноценным тренировкам, через год после лечения финишировала полную «железную» дистанцию (3,8 км плавания, 180 км велогонка и 42,2 км бег), через год повторила это и улучшила свое время на 1 час 15 минут. Не собираюсь останавливаться на достигнутом. Мне пока не удалось вернуть себе прежнюю форму, но я работаю над этим, живу полноценной жизнью, встречаюсь с друзьями, путешествую, участвую в соревнованиях. Желаю всем девчонкам выздоровления, жизнь на этом не заканчивается, а, наоборот, начинается новый этап.
История Ольги
Говорят, у любой ситуации есть год спустя. Даже у той, в которой ты за месяц узнаешь о двух онкологиях.
В июне прошлого года мне сделали несложную операцию – удалили, как тогда думали, эндометриоз послеоперационного рубца на шве после кесарева. В начале июля мужа отправили в командировку, и мы с ребенком зацепились с ним – сыну должно было исполниться три года, решили отметить всей семьей в новом городе. День рождения выпал на субботу. Утром мы поехали в парк (на память осталась фотосессия, до сих пор смотрю на снимки со смешанными чувствами, это был последний день жизни до…), потом пообедали в кафе, и на обратном пути до гостиницы сын уснул в машине. Я листала ленту соцсетей, но зачем-то открыла приложение ЕМИАС. Зашла в раздел анализов – и увидела, что пришли результаты биопсии тканей, которые мне вырезали. Их в обязательном порядке направляют на исследование, но мне это казалось формальностью. Три протокола, три исследования и вердикт – выбухающая дерматофибросаркома. Услужливый гугл подсказал – это редкая форма рака кожи. Почти не метастазирует, но зато часто рецидивирует.
Нет, я не плакала. И страшно мне тоже тогда не было. На меня свалилось глобальное непонимание. Непонимание, как жить дальше.
На следующий день мы возвращались в Москву. В дороге я читала все, что смогла найти про этот диагноз. Утешало то, что с ним живут долго и довольно счастливо. Но все равно я чувствовала себя как в каком-то глупом кино. Хотелось встать и сказать: ну нет, ну так же не бывает в жизни, кто вообще писал этот сценарий!
Дальше события развивались очень стремительно – к чести московского здравоохранения. Терапевт открыла направление к онкологу. Онколог подтвердил, что диагноз действительно редкий и наблюдать меня будут в специализированном онкоцентре при 62-й больнице. Открыл направление туда и заодно на КТ трех зон (мол, все равно надо по протоколу, чего время терять). И вот я иду на КТ – уже вполне спокойная. Чем бы ни была эта болячка, мне ее уже вырезали. Химиотерапия мне не грозит (она при таком виде онкологии неэффективна), лучевая скорее всего тоже.
На следующий день в электронную карту выгружается результат КТ: живот «без признаков атипии», но зато «светится» что-то в левой подмышке. Как сейчас помню: я иду к подъеду и наговариваю подруге аудиосообщение, что одно из трех. Либо это какое-то «добро», либо я тот уникум, у которого дерматофибросаркома вдруг метастазировала, либо это второе «зло». Убеждаем друг друга, что такого ну точно быть не может. Оказалось, может. Рак молочной железы. Вторая стадия, метастаз в лимфоузле.
И я снова не плакала. Но испугалась. Не смерти, нет. Ни разу за этот год я не думала, что могу умереть от рака. Я очень-очень боялась перемен в жизни. Что я знала о РМЖ? То же, что и все те, кто никогда близко не сталкивался с таким диагнозом. Заштампованный образ – худая бледная еле живая женщина в косынке, которая сидит в палате и ей ничего нельзя. А я ужасно хотела жить свою жизнь. У меня сын в детский сад только пошел, у меня куплена путевка в Турцию, у меня столько планов на осень…
Когда были готовы все исследования, я пришла к онкомаммологу за направлением на консилиум. Посмотрев результаты, она улыбнулась и сказала: у вас гормонозависимый, HER2-позитивный подтип. Сначала похимичим, потом операция, скорее всего будет лучевая. Через год уже и забудете, что у вас онкология. Эта фраза показалась мне странной: эй, вы что, как можно забыть, что у тебя рак! И вот я здесь – в ситуации год спустя.
Я, конечно, не забыла, что у меня два онкодиагноза. Позади 6 курсов химиотерапии, операция, 15 курсов лучевой терапии и искусственная менопауза на пять ближайших лет. Но могу сказать так: жить жизнь мне эти диагнозы не мешают. В Турцию в сентябре я, конечно, не полетела – полетела в мае в Египет (тссс, не говорите моему химиотерапевту). Успела на первый утренник сына в саду – он был между химиями и, к счастью, не попал на те три дня после капельницы, когда у меня не было сил даже открыть глаза. Ходила в театры и на концерты. Много гуляла, красиво одевалась. Начала пить витамины. Привела в порядок зубы. Снова начала читать книги для души, а не по делу. Купила дачу, о которой мечтала много лет.
Пересмотрела ли я отношение к жизни? Нет, в целом нет. Я просто поняла, что я очень люблю жить свою жизнь и не хочу жить никакую другую. Научилась заботиться о себе и быть благодарной за то, что у меня есть. А у меня есть не только два онкодиагноза. У меня очень сильный организм, который выдержал лечение. Замечательная семья, которая сплотилась вокруг меня. Лучшие в мире друзья, которые прошли этот путь вместе со мной и дали мне самое главное – поддержку без жалости! И у меня есть я. Это был очень непростой год, но я могу назвать его одним из лучших в моей жизни. Это год, который привел меня к себе.
История Марины
Мне 53 года и три года назад мне поставили диагноз «рак молочной железы». Я отследила болезнь на ранней стадии и прошла через операцию и лучевую терапию. С тех пор я борюсь с последствиями онкологии и переживаю тяжелый развод.
С детства у меня были гинекологические проблемы, и мне даже ставили диагноз «бесплодие». К счастью, я дважды испытала счастье материнства и стала мамой сыновей: Косте — 19 лет, а Андрею — 14. В 49 лет я наконец нашла хорошего врача, который меня подлатал. В феврале 2022 года она сказала, что я могу считать себя полностью здоровой женщиной, осталось только сходить к маммологу для планового обследования. На УЗИ у меня заметили новообразование. Врач ошарашила: «Похоже на злокачественное».
Никто из моего близкого окружения не болел онкологией, поэтому я была уверена, что она не лечится. Я находилась в шоке и не понимала, что происходит. Чувствовала сильный страх смерти и думала, что уже в ближайшую неделю меня не станет. Мне казалось, что я лечу в черную дыру, и жизнь рушится со скоростью света. Какое-то оцепенение, ужас, безысходность.
Для подтверждения диагноза меня отправили на маммографию, а затем в областной онкоцентр на биопсию. Мне крупно повезло — болезнь обнаружили на первой стадии. В мае провели асекторальную операцию и удалили опухоль, а затем лимфоузлы — в них подозревали метастазы. Всего лечение заняло три месяца. Финальным этапом была лучевая терапия, а затем долгая реабилитация — из-за удаления лимфоузлов у меня до сих пор плохо работает левая рука. Еще я на гормональном лечении. У меня лишний вес, проблемы с памятью, с костями.
Мое психологическое состояние улучшилось только со временем. Сначала меня поддержали другие онкопациентки в стационаре. Потом нас отправили на восстановительную программу в санаторий, где мне очень помогла психолог. Она меня полностью разобрала и собрала. Я уехала оттуда с принятием диагноза и настроем на долгую жизнь.
На момент начала болезни я думала, что у нас с мужем крепкая семья и доверительные отношения. Но, когда я анализировала произошедшее уже после развода, я вспомнила, что муж не был для меня опорой. Например, мне хотелось, чтобы он ездил со мной к врачу — на общественном транспорте приходилось тратить шесть часов на дорогу туда-назад, а с ним на машине получалось бы всего два. Но с его стороны не было вопросов «Могу ли я чем-то помочь?» или «Может быть тебе чего-то не хватает?» Что говорить, если он чаще всего даже не отвечал на мои звонки. Я была в смятении, для меня было важно, чтобы близкий человек меня выслушал. Но этого не происходило.
Муж, конечно, не скандалил и не гулял. Наоборот, помогал с детьми и работал. Но он закрылся от меня. Я же была так увлечена своим здоровьем, что не заметила, как наши отношения испортились. Раньше мы быстро находили взаимопонимание и делились друг с другом сокровенным, но постепенно я все меньше чувствовала себя любимой. Объятия, поцелуи, разговоры по душам, теплые смски — все это прекратилось. Я ощущала холод.
Все чаще стали появляться конфликты на тему денег. До моей болезни у нас был общий бюджет, но постепенно муж переставал давать деньги на семью — он больше не хотел тратиться на нужды сыновей, на мои обследования и реабилитолога. Это была серьезная трещина в наших отношениях, ведь из-за онкологии первые месяцы я не могла самостоятельно зарабатывать.
Давало о себе знать и то, что мой муж моложе меня на девять лет. Тогда ему только исполнился 41 год. Он как раз поменял работу, устроился на руководящую должность. Мы часто ссорились из-за моей ревности.
Однажды у меня на ноутбуке открылся доступ к почте мужа. Я увидела ошарашившую меня переписку с юристами, где они обсуждают, как будут оказывать на меня давление, назначать психологическую экспертизу и доказывать, что детям нельзя со мной жить. Там было столько грязи, что я не выдержала и сама подала на официальный развод и алименты.
Мне хотелось определенности, хотелось быть защищенной. Он, видимо, не ожидал такого поворота и очень на меня разозлился. Развели нас буквально за 15 минут. Позже была только долгая дележка недвижимости.
Сейчас он так же злится на меня. Считает, что это я виновница развода и разрушительница семьи. Благо, у нас нет точек соприкосновения. С младшим сыном они напрямую договариваются о встречах. Например, сейчас вместе отдыхают в Кисловодске.
Мне все еще очень жаль, что наша семья распалась. Меня постоянно посещают мысли о том, что бывший — навсегда лучший мужчина в моей жизни, ведь с тех пор у меня не было отношений. Если вы оказались в такой же ситуации семейного кризиса, я советую прежде всего бережно относиться к себе. Как бы то ни было, на первом месте здоровье. Я считаю, что поступила правильно, в свое время сосредоточившись именно на нем. Кто знает, чем бы иначе закончилось мое лечение.
Мое мнение: если два человека работают над кризисом в отношениях, они найдут способ решить проблему. Если же ты одна хочешь сохранить семью — ты все равно не сможешь этого сделать. Отпусти и живи дальше! Опирайся на себя, и ты выдержишь все испытания.
В конце концов есть много других прекрасных сфер жизни. Например, я отучилась в Фонде «Александра» на равного консультанта и поддерживаю девушек, которые оказались в похожей ситуации. Все-таки я помню саму себя: какой ужас я пережила, когда узнала диагноз, как мне не с кем было его обсудить, как близкие люди не понимали меня. Теперь я помогаю — и на душе становится легче.
Рак полностью перевернул мою жизнь. Изменил ценности, отношение к семье, работе. Я стараюсь совсем не допускать конфликты или решать их максимально быстро, а еще сосредотачиваюсь только на позитиве — этого же желаю и вам. Что бы ни случилось — диагноз или предательство — главное, что мы живы.
Именно такие истории, которые меняют жизни других, стали фокусом III «Равного Феста 2025» — масштабного фестиваля сторителлинга, где личный опыт становится инструментом вдохновения и социальных изменений.
Фестиваль проходит с 14 по 31 октября. Его кульминацией станет очная конференция в Москве, где встретятся равные консультанты, сотрудники НКО и волонтеры. Не будет лекций — вместо них живое общение на равных, совместная практика и атмосфера доверия.
Организаторы — Центр поддержки материнства «Душа мамы», Ассоциация «Е.В.А.» и фонд поддержки людей с онкологией «Александра». Информационный партнер – издание «Красота и Здоровье».
