Желание материнства часто подается как нечто само собой разумеющееся. Женщина хочет детей — это норма, это природа, это правильно. А если хочет, но боится — значит, что-то с ней не то. И это один из самых разрушительных мифов.
Юлия Столярова, психолог МГУ, мама в ожидании третьего ребенка
Есть фраза, которую я часто слышу от клиентов в закрытых чатах/личной работе. Но почти никогда этих обсуждений не услышишь за случайным разговором в кафе или на каких-либо открытых мероприятиях. Фраза эта звучит примерно так: «Я хочу ребенка, но чего-то боюсь». Женщина произносит это вполголоса, иногда с извиняющейся интонацией, как будто признается в чем-то постыдном. Она уже проверила гормоны, прошла УЗИ, купила витамины, и вроде на внешнем уровне делает все правильно, но при этом знает, что внутри что-то не так, и понятия не имеет, как об этом говорить.
Желание материнства часто подается как нечто само собой разумеющееся. Женщина хочет детей — это норма, это природа, это правильно. А если хочет, но боится — значит, что-то с ней не то. Незрелая, эгоистичная, подставьте что-то свое. Это один из самых разрушительных мифов, с которыми мне приходилось сталкиваться в работе с женщинами.
Исследования показывают, что амбивалентность к материнству — одновременное желание и страх — переживают от сорока до восьмидесяти процентов женщин на разных этапах принятия этого решения.
Страх бывает разным. Страх потерять себя — ту женщину, которой вы были до. Страх не справиться. Страх повторить сценарий своей матери, особенно если этот сценарий был болезненным. Страх перед физическим — перед процессом вынашивания и самих родов, перед тем, что сделает беременность с телом. Страх за отношения с партнером, которые так хорошо выстроены сейчас, а вдруг вы изменитесь и он вас бросит. Страх неизвестности — потому что ребенок необратим, и нельзя знать заранее, как изменится жизнь и справишься ли ты. Страх потерять свободу — не в смысле вечеринок, а в более глубоком: право на свое время, свое пространство, свои решения. И страх потерять привлекательность — то, как ты себя ощущаешь в своем теле, как видит тебя партнер, как ты сама смотришь на себя в зеркало.Ни один из этих страхов не означает, что женщина не хочет ребенка — страх означает только то, что он существует, и все. А с любым страхом можно работать, так как это всего лишь выученная автоматическая реакция. И что важно — нераспознанный страх не исчезает, а уходит в тело, в хроническое напряжение, которое становится фоном, в нарушения цикла, в трудности с зачатием, которые врачи называют необъяснимыми, потому что по всем анализам все нормально.
Не говорю, что все случаи идиопатического бесплодия имеют психологическую природу, это не так. Но за тринадцать лет работы с женщинами я видела слишком много историй, где физическое здоровье было в полном порядке, а внутри шла незаметная, неназванная война между «хочу» и «боюсь». Война, которая вытягивала ресурс и держала тело в состоянии хронической тревоги. А тревога — это не психологический дискомфорт, это конкретная физиология: повышенный кортизол, который конкурирует с гормонами, необходимыми для зачатия.
Я сейчас провожу исследование с группой женщин, у которых нет медицинских объяснений трудностей с зачатием, и снова и снова вижу один и тот же паттерн. Женщина формулирует запрос как «хочу забеременеть», а внутри сложный клубок: незакрытые отношения с собственной матерью, где образец материнства был болезненным, страх стать такой же, или страх, что она недостаточно хороша для этой роли, или ощущение, что она еще не прожила что-то свое и пустить в эту незавершенность ребенка кажется невозможным. Все это — живые, понятные, человеческие состояния.
Но страх не означает, что вы не готовы. Он означает, что вы честны с собой, и это — лучшая отправная точка из всех возможных. Амбивалентность не нужно преодолевать силой воли или убеждать себя, что все будет хорошо. Ее нужно исследовать. Спросить себя: чего именно я боюсь? Что конкретно мне угрожает в этом образе будущего? Какая часть меня сопротивляется и о чем она пытается сказать?Эти вопросы неудобные, иногда ответы на них требуют времени и поддержки. Но они важнее любого протокола подготовки к беременности, потому что именно они меняют внутреннее состояние, а ваше состояние — среда, в которой будет или не будет происходить то, чего вы хотите.
Когда за вторым? Психолог объяснила, что мешает парам решиться на еще одного ребенка
Про отношения с собственной матерью хочу сказать отдельно, потому что это самый непростой пласт.
Мы несем первый образец материнства внутри себя — тот, который мы прожили телесно, в первые годы жизни, когда еще не было слов. Если этот образец был теплым и надежным, тело знает, что такое безопасная близость. Если он был тревожным, холодным, непредсказуемым — тело выучило другое.
Женщина с трудным детством не обречена на плохое материнство. Но ей точно есть что распутать прежде, чем она сама войдет в роль мамы, и чем раньше она это признает, тем больше у нее будет ресурса на то, чтобы что-то изменить. За свою практику я работала с женщинами с очень тяжелыми детскими историями, которые стали прекрасными, расслабленными мамами, чьим детям в их поле безопасно и хорошо.
Вместо итога скажу: запомните, что ваш страх не делает вас плохой матерью заранее. Обе вещи могут быть правдой одновременно. Хотеть и бояться, быть готовой и не быть готовой. Именно из этого противоречия, если его не замалчивать, и вырастает что-то настоящее, что впитает ваш будущий ребенок.
