Ее привычнее видеть на вечеринках, однако в настоящее время Пэрис штурмует коридоры власти в Вашингтоне, пытаясь восстановить справедливость и поменять законы, регулирующие деятельность специализированных учреждений для подростков.
Пожалуй, всю ее сознательную жизнь Пэрис Хилтон воспринимали как беззаботного мотылька, порхающего с вечеринки на вечеринку, из одной мировой столицы в другую. Однако, как часто бывает, у каждой обласканной судьбой наследницы миллионов есть скелеты в шкафу.
У ныне 41-летней Пэрис их наберется на целую гардеробную, двери в которую она начала приоткрывать в 2020 году.
Пару лет назад она начала записывать подкасты и даже снялась в документальном фильме под названием This Is Paris («Это Пэрис»), в которых рассказывала отнюдь не о сладкой жизни. К удивлению многих, Хилтон вспомнила самый тяжелый период своей жизни, когда в течение двух лет кочевала из одного исправительного учреждения в другое.
Ее эпопея закончилась в школе для трудных подростков Provo Canyon в штате Юта. После пребывания там в течение нескольких месяцев Пэрис оказалась в столь плачевном состоянии, что родители поняли: они погорячились в своем стремлении обуздать «неуправляемую» дочь.
«Моих отца и мать ввели в заблуждение, убедив их, что у меня синдром дефицита внимания и единственный способ все изменить – держать меня в максимальной строгости», – рассказывала тогда Пэрис.
Так, отобрав пряник, на нее решили воздействовать исключительно кнутом. В школе Provo Canyon Хилтон оказалась вместе с малолетними преступниками, страдающими от всевозможных зависимостей и психических расстройств. Однако контингент исправительного учреждения смущал богатую наследницу гораздо меньше, чем следящие за порядком надзиратели. По ее словам, с самого первого дня ей устраивали полные досмотры, включая гинекологический, но делали это таким образом, которому она за все последующие годы так и не нашла внятного объяснения.
«Это всегда было среди ночи. Меня будили, светя ярким фонариком в лицо, требовали «заткнуться и не шуметь» и вели в специальное помещение, где просто клали на стол и начинали досмотр. И да, это всегда были только мужчины…», – теперь Пэрис не ограничивается обтекаемыми формулировками и рассказывает все в подробностях, которые так и не смогла забыть.
По ее словам, тогда она понятия не имела, когда должны были проходить такие процедуры – да и откуда ей, как и другим подросткам, было это знать? «Мы все считали, что это законно, – или пытались в глубине души себя в этом убедить», – заявила Пэрис в интервью журналистам на пресс-конференции в Вашингтоне, где встречается сейчас с законотворцами, пытаясь поменять положения ювенальной юстиции.
Если она пыталась сопротивляться, отказываясь идти на очередной досмотр (а они могли случаться еженощно), Пэрис отправляли в карцер – крошечную комнату с дырой в полу, где было холодно, а одеться ей не давали.
«Там я сидела у стены, пытаясь согреться, а потом впадала в какой-то ступор, успокаивая себя мыслями, какой прекрасной станет моя жизнь однажды…»
Жизнь действительно наладилась, свидетелями чему стали все мы. Но поменялась лишь картинка, а в душе Хилтон продолжала страдать. Сегодня она говорит, что так и не избавилась от посттравматического синдрома и бессонницы, которая изводит ее более 20 лет. Раньше рассказывать об этом было «не круто», однако сегодня Пэрис просто не может молчать, думая не только о себе, но и о тысячах детей, которые могут быть в опасности до сих пор.
