О том, что на самом деле происходит с челюстью, когда лунка после утраты зуба остается пустой, рассказал эксперт.
Севак Барсегян, челюстно-лицевой хирург, имплантолог, основатель клиники Estetus, к. м. н.
Кажется, что один отсутствующий зуб — не беда. Особенно если он не в зоне улыбки и его не видно. Человек откладывает имплантацию на месяц, на полгода, на год. А потом смотрит в зеркало и не понимает, почему изменился овал лица, почему соседние зубы «поехали», а прикус стал другим.
Зуб — это не просто «единица» во рту
Кость — это живая ткань, которая постоянно обновляется. Но у нее есть особенность: она сохраняет свою плотность и объем только тогда, когда испытывает нагрузку. Жевательное давление, передающееся через корень зуба, — это и есть та самая тренировка, которая держит кость в тонусе. Когда зуб удаляют, нагрузка исчезает. И организм, не видя смысла поддерживать лишнюю структуру, запускает процесс резорбции — кость начинает буквально рассасываться.Первые изменения начинаются уже через две-три недели после удаления. Внешне их пока не видно, но на снимках врач уже отмечает снижение плотности. Через два-три месяца процесс становится заметен и визуально: в области отсутствующего зуба появляется западение, щека теряет опору, усиливаются носогубные складки, асимметрия нижней трети лица становится все более очевидной. За первый год объем костной ткани может сократиться более чем на четверть. Дальше атрофия замедляется, но не останавливается полностью.
Это касается не только эстетики. Гораздо серьезнее то, что происходит с прикусом. Соседние зубы, лишившись «соседа», начинают наклоняться в сторону пустого места. Зуб-антагонист, который был в контакте с удаленным, постепенно выдвигается — ему больше не с чем смыкаться. Постепенно формируется деформация зубного ряда, исправить которую консервативными методами уже невозможно. Прикус меняется, нагрузка на оставшиеся зубы распределяется неравномерно. Одни начинают испытывать перегрузку и быстрее стираются, другие — страдают от недостатка жевательной функции.
Дальше — больше. Нарушение окклюзии отражается на височно-нижнечелюстном суставе. Появляются щелчки, утренняя скованность, головные боли. Человек может годами ходить по неврологам и остеопатам, не догадываясь, что причина — в одном удаленном зубе, который так и не был восстановлен.
Отдельная история — когда удаляют не один зуб, а несколько, или когда пациент годами носит съемный протез. Полная адентия запускает интенсивную резорбцию кости: до 0,4 мм в год на нижней челюсти и до 0,2 мм — на верхней. Нижняя треть лица уменьшается в высоте, губы западáют, углы рта опускаются. Человек выглядит старше своих лет — и это не косметическая проблема, а следствие потери костной опоры, которую не восстановили вовремя.
Хорошая новость в том, что процесс обратим, если действовать в правильном окне. Немедленная имплантация — установка импланта в ту же лунку сразу после удаления — позволяет сохранить объем кости и избежать атрофии в принципе.
Если зуб уже удален какое-то время назад, но кость еще не потеряна критически, имплантация тоже возможна, иногда с минимальной подготовкой. Но чем дольше лунка остается пустой, тем сложнее и дороже становится восстановление: может понадобиться костная пластика, ортодонтическая подготовка, а в запущенных случаях — и более сложные протоколы с использованием скуловых или крыловидных имплантов.
Именно поэтому имплантацию не стоит откладывать «на потом». Три-четыре месяца — это тот срок, после которого риски начинают расти нелинейно. И дело не только в деньгах. Дело в том, что лицо, прикус и качество жизни меняются тихо и незаметно — до момента, когда изменения становятся очевидны. А к этому моменту вернуть все на свои места бывает гораздо сложнее, чем просто вовремя поставить имплант.
