Ежегодно в России регистрируется около 600 000 случаев домашнего насилия (данные МВД). В 77% случаев агрессорами выступали мужья или партнеры, еще в 10% — бывшие супруги.
Эдуард Холодов, психиатр, главный врач клиники ментального здоровья «Аксона»
По информации «Центра ресурсной помощи», за 2024 год на Всероссийский телефон доверия для женщин, пострадавших от домашнего насилия, поступило 21 360 обращений. Около 80% позвонивших сообщили, что столкнулись с физическим насилием. Половина жертв получила телесные повреждения, а каждой пятой потребовалась медицинская помощь.
Но за этими цифрами стоят:
• Психические расстройства у агрессоров 70% случаев;
• Посттравматические расстройства у жертв 48% развивают ПТСР;
• Трансгенерационная передача — дети из таких семей в 4 раза чаще повторяют сценарий.
Как специалист с многолетним стажем, утверждаю: домашнее насилие требует не только юридического, но и медицинского вмешательства.
Психологический профиль человека, склонного к агрессии
За годы практики я заметил тревожную закономерность – за вспышками гнева и домашним насилием часто стоят неосознаваемые психические нарушения. Наиболее типичная картина, с которой мы сталкиваемся в клинике:- Мужчина 35-45 лет с алкогольной зависимостью. В трезвом состоянии может производить впечатление уравновешенного человека, но после первой рюмки в нем просыпается ярость. Он искренне не понимает, почему близкие боятся его выходок – «это же просто выпивка в компании».
- Другой распространенный тип – личности с ярко выраженным нарциссизмом. Для них партнер становится «зеркалом», в котором они хотят видеть только свое идеальное отражение. Любая критика, даже самая мягкая, воспринимается как угроза и вызывает агрессивную реакцию.
- Особенно сложны случаи пограничного расстройства. Эти люди словно застряли между страхом быть брошенными и неконтролируемыми вспышками гнева. Их насилие – крик о помощи, но в такой форме, что окружающие бегут от них, подтверждая худшие опасения.
-
Самые опасные – те, кого мы называем «холодные агрессоры». Они не кричат и не бьют посуду. Их жестокость расчетлива, а глаза остаются пустыми даже в момент причинения боли. Парадокс в том, что большинство таких людей абсолютно уверены в своем психическом здоровье. Они объясняют свое поведение «сложным характером» или «провокациями» жертвы. Именно эта убежденность становится главным барьером на пути к терапии.
«Триггерные» механизмы
- Проективная идентификация «Это она меня довела!»";
- Когнитивные искажения «Я имею право бить жену»;
- Нейробиология — исследования fMRI показывают снижение активности префронтальной коры при вспышках гнева.
Психология жертвы: почему не уходят?
Почему жертвы домашнего насилия остаются в опасных отношениях? Взгляд врача-психиатра. За годы работы с жертвами домашнего насилия я понял: вопрос «Почему она просто не уйдет?» гораздо сложнее, чем кажется. Это не слабость характера — это глубокие психофизиологические изменения, которые происходят под систематическим давлением.Синдром заложника
Представьте женщину, которая 5 лет живет в состоянии постоянной угрозы. Сначала она сопротивляется, потом замечает: любые попытки защитить себя только ухудшают ситуацию. Постепенно формируется «выученная беспомощность» — мозг буквально перестраивается, убеждая себя, что сопротивление бесполезно.
Особенно трагичны случаи, когда жертва продолжает оправдывать агрессора: «Он же меня любит, просто у него трудности на работе». Этот когнитивный диссонанс — защитный механизм психики, который помогает сохранить хоть какую-то картину мира, где близкий человек не может быть монстром.
Телесные последствия хронического страха
На приеме — женщина 48 лет с жалобами на боли в сердце. Обследования показывают норму, но кортизол зашкаливает. В разговоре выясняется: каждый вечер она буквально «замирает», ожидая возвращения мужа-алкоголика. Ее организм годами работает в режиме чрезвычайной ситуации, и теперь дает сбой.У многих таких пациенток развиваются удивительные симптомы: одни перестают чувствовать боль, другие — наоборот, страдают от мигрирующих болей без физических причин. Это не симуляция — так психика пытается справиться с непереносимым стрессом, «отключая» или перенаправляя болезненные сигналы.
Финансовая ловушка
Особенно тяжело женщинам после 40 — тем, кто годами посвящал себя семье, а теперь обнаруживает, что не имеет ни профессии, ни сбережений. Страх остаться на улице с детьми часто сильнее страха за свою жизнь.Но самое страшное — это невидимая цепь, которая формируется между агрессором и жертвой. Со временем жертва начинает верить, что заслужила такое обращение. И когда наконец появляется возможность уйти — она уже не может представить себя вне этих токсичных отношений.
Важно понимать: выход из таких отношений требует не просто решимости, а комплексной помощи — психологической, юридической, иногда медицинской. И первое, что нужно сделать — перестать задавать вопрос «Почему она терпит?», а начать спрашивать «Как мы можем помочь?».
В нашей практике был случай, когда женщина 15 лет терпела насилие, потому что верила, что «спасает» мужа от тюрьмы. Потребовалось 3 месяца терапии, чтобы она осознала: на самом деле спасать нужно было себя.
Лечение агрессии: инновационные подходы
В практике нашей клиники мы отошли от шаблонных решений в работе с агрессией. Наш подход строится на понимании, что за вспышками гнева часто стоят глубокие личностные травмы, требующие комплексного воздействия.Для тех, кто признает свою проблему, мы предлагаем программу глубинной трансформации. Медикаментозная поддержка помогает стабилизировать эмоциональный фон, снять остроту реакций. Но настоящие изменения происходят в кабинете психотерапевта, где через специальные техники человек учится распознавать первые сигналы гнева и перенаправлять энергию ярости в конструктивное русло.
Для жертв насилия мы создали безопасное пространство восстановления. Специальные методики помогают не просто стереть травматичные воспоминания, а буквально переписать болезненный опыт, вернув ощущение собственных границ и ценности. Параллельно юристы помогают восстановить нарушенные права, потому что психологическое исцеление невозможно без реальной безопасности.
Но главное в нашей работе — это понимание, что агрессия не приговор. Мы видели, как самые сложные случаи превращались в истории исцеления, когда находился правильный ключ к личности человека. Это долгий путь, но он того стоит — ради жизни без страха и боли.
Профилактика: чек-лист для родственников
Тревожные признаки если у близкого есть 3+ пунктов:- Контроль над финансами партнера
- Изоляция от друзей/родных
- Регулярные унижения «Дура, без меня ты никто»
- Фиксация на «наказаниях»
- Резкие перепады «любовь/ненависть»
Что делать?
- Не бросать обвинения «Ты маньяк!» → провоцирует агрессию;
- Предложить анонимный скрининг у психиатра;
- Фиксировать инциденты аудио/видео для будущих судов.
- Проработать пути отступления.
Домашнее насилие — не «семейный конфликт», а комплексная медико-социальная проблема. Большинство агрессоров после курса терапии прекращают насилие при условии грамотной мотивации.
Ждать «исправления» абьюзера без лечения — как надеяться, что рак пройдет сам. Профессиональная помощь спасает жизни. В настоящее время для обеих сторон конфликтов есть возможность организовать online-консультации с профессиональными психиатрами, психологами и психотерапевтами вне географических и временных рамок. 
