Современная анестезия позволяет пережить сложнейшую операцию в безмятежном сне. Однако многие почему-то больше боятся наркоза, чем самой операции. Есть ли у этого страха хоть какие-то основания? Все подробности — у анестезиолога-реаниматолога Татьяны Павловой.
На форумах и в блогах много пишут ужастиков про наркоз, вплоть до того, что общая анестезия уносит пять лет жизни. Есть ли в этом хоть капля правды?
Т. П.: Форумы и блоги — «нерецензируемые источники информации», поэтому слепо доверять им не стоит. Однако право голоса есть у всех нас. Пациенты, перенесшие какой-либо вид анестезии с осложнениями, останутся непреклонны по отношению к нашим профессиональным убеждениям в безопасности и технологичности любого метода обез-боливания. Что касается «унесенных пяти лет жизни», то я уже неоднократно высказывалась по этому поводу: никто из людей не знает, сколько лет он смог бы прожить, не случись ему оказаться под наркозом.
Хотелось бы именно от вас, профессионала, услышать конкретный ответ: влияет ли наркоз на работу головного мозга, на память, на общие реакции, ассоциативные связи?
Т. П.: К сожалению, конкретного ответа я дать не могу. В мировой науке уже десятки лет пытаются найти ответ на этот вопрос. Когнитивные способности изучали и на животных, и на людях, здоровых добровольцах, однако чистоты эксперимента добиться не удалось. Это связано с тем, что работа головного мозга, память, общие реакции и ассоциативные связи — понятие весьма размытое, а факторов, влияющих на любой из перечисленных параметров, очень много. Допустим, пациент перенес общий наркоз. Он же его не без повода перенес. У него было хирургическое заболевание, которое без проведения анестезии было бы невозможно излечить. Анестезиолог обеспечил обезболивание, хирург выполнил операцию. После таких мероприятий могут появиться ограничения в жизнедеятельности. Один ли наркоз в этом виноват?
Тогда такой вопрос: сколько вообще времени можно провести под наркозом, не опасаясь за свое здоровье?
Т. П.: Современные препараты для выключения сознания позволяют без опасений за жизнь поддерживать медикаментозный сон в течение многих месяцев. Вспомните историю Михаэля Шумахера, например. Он бы погиб, если бы не искусственная кома. У нас в стране тоже можно применять этот метод. В более простых случаях общий наркоз продолжается от 15 минут до 24 часов (кардиохирургия, нейрохирургия, трансплантология). Я вообще бы не стала искать корреляцию между временем анестезии и риском для здоровья. Иначе мы бы будили пациента в середине вмешательства из-за опасений за его жизнь, а больной получал бы смертельно опасные осложнения из-за тяжелейшего ранения.
Как происходит подача наркоза непосредственно во время операции? Каким образом рассчитывается доза для каждого пациента?
Т. П.: В идеале пациент должен встретиться с анестезиологом накануне операции или даже за несколько дней до предполагаемой даты. В экстренном случае — сразу при поступлении в клинику. После оценки состояния пациента и определения риска осложнений операции и анестезии (рассчитывается по специальным шкалам) назначается дообследование (анализы, ЭКГ и другие тесты). Затем определяется возможность и необходимость подготовки больного к наркозу. Так называемая премедикация призвана защитить от аллергических реакций, сердечно-сосудистых осложнений, успокоить больного, предотвратить тошноту и рвоту, нормализовать температуру тела.
Наркоз, рубцы, «чужое» лицо: как побороть страхи перед пластической операцией
Возможна ли в операционной такая ситуация — действие анестетика прекратится до того, как хирург закончит свою работу?
Т. П.: Доза препаратов рассчитывается в зависимости от их свойств. Анестезиологу приходится оперировать данными из фармсправочника примерно по 15 лекарственным средствам, чтобы наркоз был проведен корректно. Во время наркоза (каким бы длительным он ни оказался) необходимо помнить о временных интервалах, когда препарат нужно добавлять. И следить за ходом операции, чтобы прекратить наркоз максимально близко к окончанию операции. Иногда пациент радует врачей пробуждением «на последнем шве». Это идеальный вариант.
Недавно интернет-сообщество буквально потрясла новость о смерти женщины от укола лидокаина. Как свести подобные риски к минимуму?
Т. П.: Для безопасности необходимо выяснить у пациента, были ли ранее неприятные эпизоды, связанные с применением тех или иных лекарств. Если да, то лучше выбрать другой вид обезболивания. Проведение аллергических проб не всегда позволяет выявить склонность к анафилаксии. Иногда анафилаксия развивается прямо во время проведения аллергопробы, так как классический механизм этого явления — двухэтапная иммунизация. Это значит, что при первом введении препарата клинических проявлений аллергической реакции может не быть совсем, а при повторном попадании аллергена в организм (даже в очень малой дозе) моментально развивается отек Квинке или анафилактический шок.
Неужели нельзя предупредить опасную реакцию организма?
Т. П.: В анестезиологии в плане премедикации всегда используют противоаллергические средства — либо антигистаминные, либо глюкокортикостероиды. Даже если аллергическая реакция развивается, шансов успеть оказать экстренную помощь и спасти жизнь у нас достаточно. У анестезиолога-реаниматолога всегда в арсенале имеются средства, а также профессиональные навыки и опыт для спасения жизни человека.
